про кулачество

Елена Прудникова

Кулачество как класс

Двоюродные братья историков — физики — любую дискуссию начинают со слов «договоримся о терминах». Историки прекрасно обходятся без этого. А жаль. Иногда бы стоило. Вот, например, кто такой кулак? Ну, тут и думать нечего: это «справный», трудолюбивый хозяин, безжалостно разоренный и уничтоженный машиной сталинской коллективизации. Да, но за каким лешим машине коллективизации уничтожать «справного» хозяина, который ей не конкурент и не помеха? Хозяйствует он на своих десяти-двадцати десятинах обочь колхоза — и пусть себе хозяйствует, а хочет — идет в колхоз. Зачем его разорять?

Не иначе, как из инфернальной злобы — ибо экономического ответа здесь нет. Его и не будет, потому что в директивах власти СССР постоянно повторяли: не путать кулаков и зажиточных крестьян! Стало быть, разница между ними имелась, причем видная невооруженным глазом.

Так что же видел невооруженный глаз полуграмотного уездного секретаря такого, чего не видно нынешнему остепенному историку? Давайте вспомним школьный марксизм — те, кто еще успел поучиться в советской школе. Как определяется класс? И память на автомате выдает: отношением к средствам производства. Чем отношение к средствам производства справного хозяина отличается от отношения середняка? Да ничем! А кулака?

Ну, раз его собирались уничтожить «как класс», стало быть, он являлся классом, и это отношение как-то отличалось.

Вечно напутают эти горожане!

Так кто же такие кулаки?

Этот вопрос заботил и советское руководство. Например, Каменев в 1925 году утверждал, что кулацким является любое хозяйство, имеющее свыше 10 десятин посева. Но 10 десятин в Псковской области и в Сибири — это совершенно разные участки. Кроме того, 10 десятин на семью из пяти человек и из пятнадцати — это тоже две большие разницы.

Молотов, отвечавший в ЦК за работу в деревне, в 1927 году относил к кулакам крестьян, арендующих землю и нанимающих сроковых (в отличие от сезонных) рабочих. Но арендовать землю и нанимать рабочих мог и середняк — особенно первое.

Предсовнаркома Рыков к кулацким относил хорошо обеспеченные хозяйства, применяющие наемный труд, и владельцев сельских промышленных заведений. Это уже ближе, но как-то все расплывчато. Почему бы крепкому трудовому хозяину не иметь, например, мельницу или маслобойню?

Что объединяет Каменева, Молотова и Рыкова? Только одно: все трое — урожденные горожане. А вот «всесоюзный староста» Михаил Иванович Калинин, по происхождению крестьянин, дает совершенно другое определение. На заседании Политбюро, посвященном кооперации, он говорил: «Кулаком является не владелец вообще имущества, а использующий кулачески это имущество, т.е. ростовщически эксплуатирующий местное население, отдающий в рост капитал, использующий средства под ростовщические проценты».

Неожиданный поворот, не так ли? И Калинин в таком подходе не одинок. Нарком земледелия А.П.Смирнов еще в 1925 году писал в «Правде», которая служила основным практическим, корректирующим руководством для местных деятелей: «Мы должны в зажиточной части деревни ясно разграничить два типа хозяйства. Первый тип зажиточного хозяйства чисто ростовщический, занимающийся эксплуатацией маломощных хозяйств не только в процессе производства (батрачество), а главным образом путем всякого рода кабальных сделок, путем деревенской мелкой торговли и посредничества, всех видов "дружеского" кредита с "божескими" процентами. Второй тип зажиточного хозяйства — это крепкое трудовое хозяйство, стремящееся максимально укрепить себя в производственном отношении…»

Вот это уже совсем другое дело! Не только и не столько эксплуататор батраков, но деревенский мелкий торговец, посредник в сделках и, главное — ростовщик.

Сельское ростовщичество — явление совершенно особое. Деньги в рост на селе практически не давали. Там была принята система натурального ростовщичества — расчет по кредитам шел хлебом, собственным трудом или какими-либо услугами. (Забегая вперед: именно поэтому так называемые «подкулачники» — «группа влияния» кулака — это, в основном, беднота.) И в любой деревне все жители отлично знали, кто просто дает в долг (даже и под процент, коли придется), а кто сделал это промыслом, на котором богатеет.

Технология мироедства

Яркая картина такого промысла нарисована в письме в журнал «Красная деревня» некоего крестьянина Филиппа Овсеенко.  Начинает он, впрочем, так, что не подкопаешься.

«…Про кулака кричат, что он такой-сякой, но только как не вертись, а кулак всегда оказывается и запасливым, и старательным, и налоги больше других платит. Кричат, что, мол, крестьяне не должны пользоваться чужим трудом, нанимать работника. Но на это я должен возразить, что это совсем неправильно. Ведь для того, чтобы сельское хозяйство нашему государству поднять, умножить крестьянское добро, надо засевы увеличить. А это могут сделать только хозяева зажиточные… И что у крестьянина есть работник, из этого только государству польза и потому оно таких зажиточных должно в первую голову поддержать, потому они — опора государства. Да и работника тоже жалко, ведь если ему работу не дать, ее не найти, а и так много безработных. А при хозяйстве ему хорошо. Кто даст в деревне работу безработному, либо весной кто прокормит соседа с семьей».

Узнаете аргументацию? Риторика «социального партнерства» за 90 лет почти не изменилась. Но это, впрочем, только присказка, а вот и сказка началась — о том, как именно добрый человек соседа с семьей кормит...

«Есть много и других горе-горьких крестьян: либо лошади нет, либо засеять нечем. И их мы тоже выручаем, ведь сказано, что люби ближних своих, как братьев. Одному лошадку на день дашь, либо пахать, либо в лес съездить, другому семена отсыпешь. Да ведь даром-то нельзя давать, ведь нам с неба не валится добро. Нажито оно своим трудом. Другой раз и рад бы не дать, да придет, прям причитает: выручи, мол, на тебя надежда. Ну, дашь семена, а потом снимаешь исполу половинку — это за свои-то семена. Да еще на сходе кулаком назовут, либо эксплуататором (вот тоже словечко). Это за то, что доброе христианское дело сделаешь…»

Исполу — это за половину урожая. При урожайности в 50 пудов с десятины  получается, что «благодетель» дает ближнему своему семена взаймы из расчета 100 % за три месяца, в 35 пудов — 50%. Бальзаковский Гобсек от зависти удавился бы. Он, кстати, еще не упомянул, что берет за лошадь. А за лошадь полагалась отработка — где три дня, а где и неделя за день. Христос, если мне память не изменяет, вроде бы как-то иначе учил…

«Выходит иначе: другой бьется, бьется и бросит землю, либо в аренду сдаст. Каждый год ему не обработать. То семена съест, то плуга нет, то еще что-нибудь. Придет и просит хлеба. Землю, конечно, возьмешь под себя, ее тебе за долги обработают соседи и урожай с нее снимешь. А хозяину старому что ж? Что посеял, то и пожнешь. Кто не трудится — тот не ест. И притом сам добровольно землю отдал в аренду в трезвом виде. Ведь опять не возьми ее в аренду, она бы не разработана была, государству прямой убыток. А так я опять выручил — посеял ее, значит мне за это должны быть благодарны.  Да только где там! За такие труды меня еще и шельмуют... Пусть все знают, что кулак своим трудом живет, свое хозяйство ведет, соседей выручает и на нем, можно сказать, государство держится. Пусть не будет в деревне названия «кулак», потому что кулак — это самый трудолюбивый крестьянин, от которого нет вреда, кроме пользы, и эту пользу получают и окружные крестьяне и само государство».

Из этого душещипательного письма ясно, почему крестьяне зовут кулака мироедом. В нем, как в учебнике, расписана почти вся схема внутридеревенской эксплуатации. Весной, когда в бедных хозяйствах не остается хлеба, наступает время ростовщика. За мешок зерна на пропитание голодающего семейства бедняк в августе отдаст два мешка. За семенной хлеб — половину урожая. Лошадь на день — несколько дней (до недели) отработки. Весной за долги или за пару мешков зерна кулак берет у безлошадного соседа его надел, другие соседи за долги это поле обрабатывают, а урожай целиком отходит «доброму хозяину». За экономической властью над соседями следует и политическая власть: на сельском сходе кулак автоматически может рассчитывать на поддержку всех своих должников, проходит в сельский совет сам или проводит туда своих людей и так делается подлинным хозяином села, на которого теперь уже никакой управы нет.

Ну, вот это — совсем другое дело. Это уже класс, который свои средства производства использует совсем не так, как середняк. И вот вопрос: останется ли такой «благодетель» равнодушным к колхозу, который кооперирует бедную часть села, вышибая тем самым из-под него кормовую базу?

Жадность сгубила

Еще одна «классовая» примета кулака — его специфическое участие в хлебной торговле. Накапливая у себя большие массы хлеба, кулаки совершенно не выпускали их на рынок, сознательно взвинчивая цены. В тех условиях это была фактически работа по организации голода, так что 107-я статья по таким гражданам просто плакала.

…В январе 1928 года, в самый разгар «хлебной войны», члены Политбюро разъехались по стране, руководить хлебозаготовками. 15 января Сталин отправился в Сибирь. Вот что он говорил в выступлениях перед партийными и советскими работниками: «Вы говорите, что план хлебозаготовок напряженный, что он невыполним. Почему невыполним, откуда вы это взяли? Разве это не факт, что урожай у вас в этом году действительно небывалый? Разве это не факт, что план хлебозаготовок в этом году по Сибири почти такой же, как в прошлом году?»

Обратите внимание: жалоба на невыполнимость планов — это, похоже, лейтмотив всех хлебозаготовительных кампаний. Причина понятна: пожалуешься, авось план и скостят.

«…Вы говорите, что кулаки не хотят сдавать хлеба, что они ждут повышения цен и предпочитают вести разнузданную спекуляцию. Это верно. Но кулаки ждут не просто повышения цен, а требуют повышения цен втрое в сравнении с государственными ценами. Думаете ли вы, что можно удовлетворить кулаков? Беднота и значительная часть середняков уже сдали государству хлеб по государственным ценам. Можно ли допустить, чтобы государство платило втрое дороже за хлеб кулакам, чем бедноте и середнякам?»

Сейчас такие действия караются в соответствии с антимонопольным законодательством, и никто почему-то не жалуется. Может быть, дело в аллергии на термины?

«…Если кулаки ведут разнузданную спекуляцию на хлебных ценах, почему вы не привлекаете их за спекуляцию? Разве вы не знаете, что существует закон против спекуляции — 107 статья Уголовного Кодекса РСФСР, в силу которой виновные в спекуляции привлекаются к судебной ответственности, а товар конфискуется в пользу государства? Почему вы не применяете этот закон против спекулянтов по хлебу? Неужели вы боитесь нарушить спокойствие господ кулаков?!..

Вы говорите, что ваши прокурорские и судебные власти не готовы к этому делу… Я видел несколько десятков представителей вашей прокурорской и судебной власти. Почти все они живут у кулаков, состоят у кулаков в нахлебниках и, конечно, стараются жить в мире с кулаками. На мой вопрос они ответили, что у кулаков на квартире чище и кормят лучше. Понятно, что от таких представителей прокурорской и судебной власти нельзя ждать чего-либо путного и полезного для Советского государства…»

Вот и нам тоже так кажется почему-то…

«Предлагаю:

а) потребовать от кулаков немедленной сдачи всех излишков хлеба по государственным ценам;

б) в случае отказа кулаков подчиниться закону — привлечь их к судебной ответственности по 107 статье Уголовного Кодекса РСФСР и конфисковать у них хлебные излишки в пользу государства с тем, чтобы 25% конфискованного хлеба было распределено среди бедноты и маломощных середняков по низким государственным ценам или в порядке долгосрочного кредита».

Тогда же, в январе, Сибирский крайком постановил: дела по ст. 107 расследовать в чрезвычайном порядке, выездными сессиями народных судов в 24 часа, приговоры выносить в течение трех суток без участия защиты. На том же заседании было принято решение о выпуске циркуляра краевого суда, краевого прокурора и полпреда ОГПУ, который, в частности, запрещал судьям выносить оправдательные или условные приговоры по 107-й статье.

Определенным «смягчающим обстоятельством» для властей может служить лишь уровень коррупции — без циркуляра прикормленные правоохранители вообще бы ничего делать не стали. Кроме того, 107-я статья начинала применяться, когда размер товарных излишков в хозяйстве превышал 2000 пудов. Как-то трудновато представить себе возможность следственной или судебной ошибки в случае, если в амбаре у хозяина находится 32 тонны хлеба. Что, складывали по зернышку и не заметили, как накопилось? Даже с учетом того, что впоследствии этот размер был снижен — в среднем конфискации составили 886 пудов (14,5 тонн) — все равно трудно.

Впрочем, учитывая пустячный срок лишения свободы по 107-й статье — до одного года (вообще-то до трех, но это в случае сговора торговцев, а ты попробуй-ка этот сговор докажи), основной мерой наказания являлась как раз конфискация излишков. Не хотели продавать хлеб — отдадите даром.

Откуда столько хлеба?

Как видим, ничего необычного в этом нет. В чрезвычайных ситуациях даже самые рыночные из рыночных государств наступают на горло собственной песне и вводят законы против спекуляции — если не хотят, чтобы их население в массовом порядке умирало с голоду. На практике проблема решается просто: если правительство любит взятки больше, чем боится голодных бунтов — законы не вводятся, если мало дают или  страшно — вводятся. Даже Временное правительство, коррумпированное до последнего предела, и то попыталось реализовать хлебную монополию — правда, не сумело. А большевистский Совнарком сумел — собственно, в этом вся разница и отсюда вся обида на них «братьев-социалистов» по части аграрной политики.

Но вернемся к нашим кулакам. Давайте немного посчитаем. При урожайности в 50 пудов с десятины 800 пудов — это 18 десятин. Плюс к тому еще собственное потребление хозяев, прокорм батраков и скота, семенной фонд — что при крупном хозяйстве потянет десятин, скажем, на семь. Итого — 25 десятин. В 1928 году наделы в 25 десятин и выше имели всего 34 тыс. хозяйств — меньше, чем по одному на деревню. А кулацкими признавались около 3% хозяйств, т.е. 750 тыс. И ведь многие имели не 800 пудов, а тысячи, а то и десятки тысяч. Откуда, интересно, взял Сталин цифру, которую назвал в Сибири? «Посмотрите на кулацкие хозяйства: там амбары и сараи полны хлеба, хлеб лежит под навесами ввиду недостатка мест хранения, в кулацких хозяйствах имеются хлебные излишки по 50-60 тысяч пудов на каждое хозяйство, не считая запасов на семена, продовольствие, на корм скоту...»  Где он нашел хозяйства с такими запасами? На Дону, в Терском крае, на Кубани? Или это поэтическое преувеличение? Но даже если уменьшить озвученную им цифру на порядок, все равно получается по 5-6 тыс. пудов.

Но тут важнее другой вопрос. Даже если речь идет о 800 пудах — откуда столько хлеба? С собственного поля? Не было в СССР такого количества таких полей. Так откуда?

Ответ, в общем-то, лежит на поверхности. Во-первых, не стоит забывать о натуральном ростовщичестве, которым была опутана деревня. Все эти «благодарности», отдача долгов «исполу», аренда земли и отработка за долги, мешок за мешком, ложились в амбары сотнями и тысячами пудов. А во-вторых, давайте задумаемся: как в деревне проходила продажа зерна? Это хорошо, если ярмарка расположена на краю села, так что свои несколько мешков туда можно отнести на горбу. А если нет? И лошади тоже нет, так что и вывезти не на чем? Впрочем, пусть даже и есть сивка — так охота ли гонять ее за десятки верст с десятью пудами? А деньги между тем нужны — налог заплатить, да и купить хоть что-то, да надо.

Между маломощным крестьянином и рынком обязан существовать деревенский скупщик зерна — тот, который, в свою очередь, будет иметь дело с городским оптовиком. В зависимости от сочетания жадности и деловитости он может давать односельчанам или чуть больше, или чуть меньше государственной цены — так, чтобы эта копейка не заставила неимущего крестьянина ехать на базар или на ссыппункт.

Деревенский кулак просто не мог не быть скупщиком хлеба — разве можно упускать такой доход. Впрочем, он таковым и был.  Процитируем снова донесение ОГПУ — всевидящего ока советского правительства: «Нижне-Волжский край. В Лысогорском районе Саратовского округа кулаки и зажиточные занимаются систематической спекуляцией хлебом. Кулаки в с. Б.-Копны скупают у крестьян хлеб и вывозят большими партиями в г. Саратов. Для того, чтобы смолоть хлеб вне очереди, кулаки спаивают работников и заведующего мельницей.

Северо-Кавказский край. В ряде мест Кущевского и Мясниковского районов (Донского округа) отмечается массовый помол зерна на муку. Часть хлеборобов занимается систематическим вывозом и продажей муки на городском рынке… Цены на пшеницу доходят до 3 руб. за пуд. Зажиточные и крепкое кулачество, скупая на месте по 200-300 пуд. хлеба, перемалывают его на муку и увозят на подводах в другие районы, где продают по 6–7 руб. за пуд.

Украина. Кулак хут. Новоселовки (Роменский округ) скупает хлеб при посредстве трех бедняков, которые под видом скупки хлеба для личного потребления заготавливают для него зерно. Кулак закупленное зерно перемалывает на муку и продает на базаре.

Белоцерковский округ. В Фастовском и Мироновском районах кулаки организовали свою агентуру по скупке хлеба, которая заготавливает для них хлеб в окружающих селениях и ближайших районах».

Как видим, на деревенском уровне частник-оптовик и кулак — это один и тот же персонаж, естественный посредник между производителем и рынком.  По сути, кулак и нэпман — два звена одной цепи, и интересы у них совершенно одни и те же: подгрести под себя рынок, не пустить туда других игроков, и в первую очередь — государство.

Беда была не только в том, что сами кулаки играли на повышение цен, но еще больше в том, что они вели за собой других крестьян. В высоких хлебных ценах были заинтересованы все, кто хоть что-то вывозил на рынок, и к бойкоту госпоставок присоединялись середняки, которых привлечь по статье 107 нельзя — если применять ее к тем, у кого в амбаре не тысяча, а сотня пудов, то почему бы сразу не начать поголовную реквизицию?

В то же время почти половина хозяйств в стране была настолько слаба, что не могла прокормиться своим хлебом до нового урожая. Высокие цены этих крестьян напрочь разоряли, и они повисали на шее государства. Таким образом, при вольном рынке государство дважды спонсировало торговцев — сперва покупая у них хлеб по высоким, установленным ими же ценам, а потом снабжая дешевым хлебом разоренных этими же хлеботорговцами бедняков. Если в стране существует мощное торговое лобби, оплачивающее политиков, эта перекачка может продолжаться вечно, но нэпманам слабо было купить членов Политбюро. Проще убить...

* * *

Все эти проблемы — и мироедство, и взвинчивание цен — в ходе задуманной большевиками аграрной реформы решались экономически, причем довольно быстро. Если учесть вектор развития, то становится ясно, что колхозы, обеспеченные государственными льготами и государственной поддержкой, имеют все шансы за считанные годы превратиться в достаточно культурные хозяйства с вполне приличной товарностью (уже в начале 30-х годов план хлебозаготовок для них устанавливался в объеме примерно 30-35% валового сбора). И что из этого следует? А следует из этого то, что если коллективизировано будет не 5%, а 50% хозяйств, то частники попросту потеряют возможность не то что играть на рынке, а вообще влиять на него — госпоставки колхозов будут покрывать все потребности страны. А с учетом того, что в СССР хлеб населению продавался по очень низким ценам, смысл заниматься хлеботорговлей пропадет напрочь.

Кулак же, лишенный, с одной стороны, выкачиваемого у бедноты за долги хлеба, а с другой — возможности влиять на цены, может торговать продукцией своего хозяйства, как хочет и где хочет. Поставленный в положение не крупного, а мелкого сельского хозяина, он из своей экономической ниши-каморки, ничего ни определить, ни решить не сможет.

Чисто риторический вопрос: смирятся ли безропотно нэпман и кулак с такими планами властей?

Об этом — в следующем материале…

Ситуация с теор.физикой

Ссылка

Профессор МГУ Томсинов: «Два придурка во власти ведут Россию к войне»

Ссылка
Великий человек

Это лекция, которую сразу после выборов прочитал на юридическом факультете МГУ им. Ломоносова доктор юридических наук Владимир Алексеевич Томсинов. Вы его, наверное, не знаете и никогда о нем не слышали. Он юрист, историк и публицист, но не распиарен как адвокаты Астахов и Кучерена, которые и в сравнение с ним не идут. Это выдающийся человек, обладающий непререкаемым авторитетом среди студентов, преподавателей и профессионалов указанных областей. Честный, порядочный, умный, мудрый. Человек, на которого я равнялась и буду равняться всегда в своей жизни. Мои моральные принципы, мировоззрение, мироощущение и понимание юридической науки во многом формировалась под его взглядами, на его лекциях и книгах. На факультете он читает для первокурсников лекции по Истории государства и права зарубежных стран (один из самых сложных предметов на всем периоде обучения), а с недавнего времени и по курсу "Правоведение". Во время лекций, год из года, в поточных аудиториях на 400 человек всегда аншлаг из студентов всех курсов. И все эти сотни сидят, затаив дыхание, слушая несильный голос этого поистине Великого Человека.

Лекции Томсинова и этот текст - залог того, что юридический факультет МГУ не превратится в коррупционную шаражку. Залог, что из него и дальше будут выпускаться в юридический мир (пусть и в немногочисленном составе) настоящие профессионалы, имеющие свою гражданскую позицию и высоко поднятую голову. Залог того, что Московский Университет останется Московским Университетом. Моей alma mater.

Печаталась лекция студентами, старались, судя по всему, писать быстро и дословно, поэтому можно сделать скидку и на орфографию, и на некоторые недочеты. На самом деле, все лекции этого профессора надо записывать на видео и создавать Золотой фонд юридическойго факультета. Для потомков. Которые, надеюсь, у нас будут.



Я, конечно, удивлен всем происходящим.

1. Я удивлен поведением дядей, тетей, которые возглавляли избирательные комиссии, были членами избирательных комиссий.

«Вверху» была определена цифра – 57 % для партии «Единая Россия» (далее ЕР).

Реально партия набрала по стране 30 %. В Москве – 23-25%.

Все остальное было, естественно, фальсифицировано. И это доказано сотнями протоколов, которые сфотографированы и выложены в интернет.

Я их смотрел, я смотрел десятка два протоколов. Приписки везде по 200-300% за ЕР. Это является страшным государственным преступлением.

Но кто его совершил?

В первую очередь совершили вот эти дяди и тети, причем сохранились видео.

Вот один дядя, чувствуется директор школы, либо учитель. Но кто их подвиг на эти нарушения? Чем они руководствовались, что продали свою страну. Как они дальше будут жить? Их на всю страну показали этих людей. Объясните мне их поведение: ну и что, что дали указание? Значит надо бросаться их выполнять?

А если бы им дали указание убить кого-то? Что, они побегут убивать?

А ведь вместе с тем, это равнозначное преступление - дали указание убить государство, дали указание убить русский народ, дали указание убить право людей определять своей волей какой строй будет в государстве.

Бежит выполнять.

Очевидно, всех их надо переписать, возбудить уголовное дело. Пусть это будет через 5 лет, но они не должны уйти от ответственности. Если их тысячи, то тысячи человек должны подлежать ответственности.

Они совершили тяжкое государственное преступление и достойны всяческого презрения. А если это учителя и директоры школ, школьники и их родители имеют право потребовать их удаления из школ.

Воры и убийцы не могут вообще работать в школе.


2. Дети, которые бегали здесь и бросали бюллетени, пачки бюллетеней. Как правило, дети из провинции, платили им от 1000- 4000 тысяч за несколько десятков бюллетеней, брошенных по открепительным талонам.

Вот они о чем думают?

Еще есть страшная фотография, выложенная на «Эхо Москвы»: выставка ВВЦ, огромный зал, спальные мешки, там тысячи детей. Им заплатили по 5 тысяч за то, что они будут три дня ходить с барабанами кричать: «Медведев. Путин. Народ». Они на Триумфальной кричали, пряча лица свои.

Я бы понял бы, если заплатили хотя бы 50 тысяч. Но как за тысячу, 5 тысяч портить себе будущую жизнь? Их сейчас всех префотографировали, ведутся списки этих детей. Что с ними дальше будет можно предполагать, если начнется гражданская война.
1. Вот два придурка у власти. Я это говорю сейчас особенно смело, особенно уверенно, так как они сейчас своим поведением доказали это. Для вас это хороший поучительный урок, так как вы сейчас это запомните и усвоите, то, что они, эти два придурка, во время учебы на юридическом факультете не смогли. Государство – это не только совокупность институтов, органов, как это учит теория государства и права. Запомните - государство это еще духовное поле, которое заставляет население повиноваться носителям публичной власти, соблюдать государственный порядок, соблюдать закон.
Что они делают? Эти выборы показали, что у нас в стране сформировалась мощная антигосударственная оппозиция, мощная группировка ведущая борьбу против нашего государства: в эту группировку входит Путин, Медведев, председатель Центральной Избирательной Комиссии – Чуров, все члены избирательной комиссии, кто не возмущался фальсификациями.

Потому что, что на самом деле произошло? Меня удивляет, почему нельзя было разрешить нормальные выборы? Без фальсификаций.

Почему надо было специально говорить тому же Путину, что мы должны обязательно победить, набрать максимальное количество голосов, или Медведеву говорить до выборов, о том, что тот губернатор, который не обеспечит максимальное количество голосов будет снят с должности. Я не могу этого понять. Потому что при честных выборов ЕР набирала бы 30%. И это достаточно.

Но что они сделали? Они не поняли одну вещь.

Они на конституционном праве не усвоили еще одну вещь: нельзя разрушать духовное поле государства. Каким образом они это делают?

Это разрушение авторитета носителей государственной власти. Каким образом он разрушается?

Многие революции начинаются из-за действий носителей верховной государственной власти. Николай II разрушил практически государство, Путин разрушает его. Каким образом? Он не отвечает на обвинения в воровстве, в том, что он построил виллу в S, построил огромный дворец за миллиард долларов в заповедной зоне под Геленджиком, в том, что он построил себе дачу на горе в заповедном месте в Адыгее. Фотографии всего этого есть, доказательства юридические есть - выступи, ответь. Он должен понимать, что сейчас писк моды у московской молодежи - прийти дождливым вечером на Чистые Пруды и потом ходить по улицам тысячными толпами и кричать: «Путин вор».

Для обывателя это интересно, а юристы понимают, что это разрушение государства. Но кто виноват в этом? Путин.

Если тебе кричат, что ты вор, то приди в субботу на митинг и объясни, что ты не вор. Вместо этого на следующий день он говорит, что к ЕР не имеет никакого отношения и, более того, он говорит: «то? что кричат вор, так это везде кричат - во всех странах кричат, что премьер- министры воры». Это просто наглое вранье. Ни в одной развитой стране премьер-министра - вора не потерпят, достаточно бы было одной фотографии виллы, и он бы был не на свободе, не в отставке, а сидел бы в тюрьме; в любой стране - даже в Италии.

Это первая истина - государство это духовное поле.

Вторая истина.

Для чего существуют выборы? Вас учат - выборы существуют для того, чтобы выбрать лучшего. Ничего подобного: на выборах лучшие редко выбираются, выборы существуют для других целей, для того чтобы придать власти легитимность, а значит выгоднее для власти, чтобы выборы были честными. Пусть у них даже будет мало голосов.

Почему они погнались за количеством голосов? Я не могу это понять. Власть должна гнаться за легитимностью, погнавшись за количеством голосов, они лишили себя легитимности. Они никто - два придурка, больше никто, совершенно.

Ладно, прошла фальсификация, но был выход: создать комиссию при следственном комитете, протоколы есть. И если протоколы сравнить с сайтом: то можно увидеть, что фальсификация идет в три раза; и таких протоколов масса. Они могли признать необходимость расследования.

А что делают эти два придурка? Они заявляют в тот же вечер, что все было правильно – никаких фальсификаций. Но позвольте, вот протоколы, вот фальсификации. Ты дурак, ты не видишь их? А он заявляет публично, что я дурак.

Медведева я понимаю, это мальчик – подросток, который сначала случайно оказался на должности доцента, потом на должности президента. Ему бы танцевать где-нибудь под «American boy», вот потанцевал – и вся страна смеется, вся молодежь смеется. Ему это, видимо, понравилось, и он станцевал еще раз, только теперь еще и хлопая в ладоши.

Посмотрите на методику принятия решения: мальчик - подросток и это не просто слова. Почитайте мои книги: я слово не скажу не обосновав его хоть чем-то, там масса сносок. Если на лекциях я что-то резко говорю, имейте ввиду, у меня столько оснований это сказать еще более резко, я просто смягчаю, все что я говорю. И я мог бы еще более резко сказать о них, я их не считаю вообще людьми. Для меня это объекты научного исследования. Я бы с удовольствие бы их исследовал в психологической лаборатории, потому что занять такую должность и так себя вести - у меня это не укладывается в голове.

Вот еще мелочь – катастрофа самолета в Карелии. В тот же день заявляет: запретить полеты ТУ- 134. Ты же еще не расследовал?!

Потом оказалось, что штурман пьяный был, дорогу принял за аэродром. Значит дело-то не в самолете, надежный самолет.

Катастрофа ТУ-154 - запретить ТУ -154. Ты идиот?

Ведь элементарно, если ты принимаешь какое-то решение, то ты сначала исследуй, подумай.

Смотрите, что с выборами: вечером ему говорят о фальсификации, он заявляет, что их не было, все правильно. И в твиттере пишет матом, тут же убирают. Кстати, его тогда не взломали, он сам написал, его стиль.

И стиль мне напоминает дневники Николая II, такой же придурок. Тот писал в дневниках сколько ворон он застрелил.

Эти два придурка – прекрасный объект для изучения. Самый лучший метод изучения – на ошибках. Вот вы видите как нельзя принимать решения, как нельзя управлять государством. Фальсификации бесспорные, 100% доказательства, заявлять о том, что их нет - совершать уголовное преступление.

Он фактически сказал, что я соучастник тяжкого уголовного преступления. Он подлежит уголовной ответственности, президент у нас типичный уголовник. Как это произошло? Очевидно, что перед вами ситуация, с которой всегда начиналась революция. Революции начинались с разрушения легитимности власти – публичной, страшно – опасная вещь. К чему ведет разрушение легитимности власти?

Население им не подчиняется.

Для меня они уголовные преступники, подлежащие преступности.


Что дальше может быть?

А дальше я сомневаюсь, что Медведев будет премьер- министром, так как поставить его премьер- министром для Путина, это равносильно самоубийству. Надежда. Самый бы лучший был выход, если бы Путин переродился и понял, что он творит. Переродится, он может только под давлением, поэтому митинги играют огромную роль. В данном случае они показывают настроение населения, он их смотрит, что бы он не говорил, что он смотрит только порнографию, на самом деле он смотрит все. Он как-то публично заявил: «Что смотреть интернет, там порнография одна». Он видел эти толпы, скандирующие: «Путин Вор». Эти толпы ходили по улицам Петербурга, и ходят до сих пор и будут ходить. Потеряна полностью легитимность, дальше самая опасная вещь для этих двух придурков. Почему? Потому что они не понимают одной вещь: глава государства или председатель- правительства, они все- таки еще возглавляют определенную группировку из сановников, стоящих у власти. Среди этих сановников не все дураки, там очень много умных людей. Они очень были недовольны этим издевательским решением, о том, чтобы поменяться постами (президент- премьер).


Они прекрасно понимают, к чему все идет, что своим поведением эти два придурка ставят под угрозу не только имущество, но и жизни этих людей, сановников. Дальнейшее можно предсказать, как было во всех революциях: в 1917 году, во Французской революции, в Английской революции. Начинается раскол правящего строя. В этом правящем строе, выделяются способные люди, которые чувствуют ответственность за свою страну. Они начинают формировать контрэлиту, свою собственную группировку, которая борется за власть. В России эта борьба за власть привела к разрушению государства. Сейчас, я думаю, таких последствий не будет, потому что Запад тоже находится в страшном кризисе. Заняться нами они особенно не смогут. Сейчас самый удачный момент для здоровых сил в правящей элите решить проблему управления страной, так как оставлять управление в руках этих двух сумасшедших - совершенно опасно для страны и для их самих. Сбежать они все равно не смогут.


Знайте, что может произойти? Как только легитимность власти окончательно исчезнет, все капиталы на западе этой элиты будут конфискованы. Более того, те кто будут протестовать, обращаться в суд, окажутся сами в тюрьме, потому что не трудно будет западным юристам доказать преступное происхождение этих капиталов. Там капиталы в таком объеме, которые в тысячу раз превосходят их официальные доходы. Они не понимают, что 20ая статья, которая объявляет превышение доходов над расходами – это норма международного права, а значит внутреннего права всех стран, которые ратифицировали ее. А ратифицировали все развитые страны, кроме России. Капиталы все на западе. Развитие событий, я думаю, что будет трагическим. И мне не понятно, еще одна вещь.


4 марта Путин идет на выборы. Зачем ему понадобилось фальсифицировать эти выборы и тем самым, практически, объявлять не легитимными собственные выборы. Самоубийца.

Самоубийство - это признак тяжелого психического заболевания. Это один из признаков заболевания, если только нет очень серьезных причин для этого. На что он рассчитывает?

Выборы 4 марта будут также признаны не легитимными. Ему захочется победить в первом туре, так как второй тур он может проиграть, причем любому, Оксане Дмитриевой, например. Экономист из Петербурга, партия «Справедливая Россия». Я читал ее тексты, она прекрасно пишет и мыслит.

Они занижают доходы бюджетные и получается, что 1- 2 триллиона рублей каждый год находятся в личном распоряжении. Она все это установила по цифрам. Но очевидно, что времена наступают трудные, но интересные, особенно для учебы на юрфаке.

Я смотрел митинг - это еще одна печальная вещь для Путина и всей этой банды. Это состав этого митинга. Мне не понравились те, кто стояли на сцене. Троицкий, Навальный разочаровали, все эти выступления примитивные. Но я обратил внимание, кто составлял основную часть митингующих - это очень приличные люди, 30-40 лет, много студентов, много офисных работников, образованных людей с интеллектуальными лицами. И с этими людьми так разговаривать с дубинками? Это просто смешно. У них же абсолютно реальные требования. Выборы были фальсифицированы – сделайте что-нибудь, а вместо этого на них дивизию насылают. Целую дивизию вводят в Москву. Эта ситуация опасная и для страны, но прежде всего для них.


Я могу прогнозировать, если прольется кровь, то почти 100% того, что в живых ни Путина, ни Медведева не оставят. Ждет их судьба Каддафи, безусловно.

Они сейчас должны наоборот вывести все войска из столицы, дать возможность людям покричать и походить. Я не понимаю этого, если тебе во всем интернете кричат, что ты вор. Наберите в яндексе «Путин вор» и найдется более 5 миллионов сайтов. Составляются списки на уничтожение всей этой правящей элиты. Они это затянули, уже до этого все доведено. Вместо того, чтобы дать выход этому недовольству, они всячески пытаются их куда-то загнать дубинками. Кончится это плохо, совершенно очевидно.

Еще один пункт – национализация ресурсов - это то, что нам необходимо, безусловно. Потому что, если ресурсы не будут национализированы, то они будут принадлежать иностранцам. Вся алюминиевая промышленность принадлежит англичанам. Дерипаска подставная фигура. Это юридически, документально доказано. Все нефтяные компании, в том числе Роснефть, принадлежат совсем не нашему государству. Национализация ресурсов имеет двойное значение. Это значит национализация в самом высоком значении, это постановка этих ресурсов на службу нашему народу, а не иностранцам, которые выкачивают ресурсы.

Правильная оценка деятельности Путина – он давно ведет войну против нашего государства, причем целенаправленную. В чем она выражается? Разрушение армии. Во главе армии поставлен торговец мебелью, который буквально все разрушил, армии практически нет. В 2004 году по просьбе Буша уничтожен транспортный железнодорожный ракетный комплекс, которого боялись как огня НАТОвцы. До уничтожения этого комплекса, ни о каком ПРО речи быть не могло. Миллиарды долларов пошли на ветер, эта уникальная разработка еще советских ученых. Путин ее уничтожил. Выкачал с помощью Кудрина на Запад триллионы рублей. Даже те ресурсы, которые есть здесь, он народу не дает. Он использует их для уничтожения субтропиков Сочи. Спортсмены будут там играть на костях русских детей и стариков. Так как эти деньги были забраны из русских губерний. Эти бессмысленные сооружения никому после олимпиады будут не нужны.

Уничтожение легитимности власти отказ от борьбы с ворами, убийцами, преступниками. Осознание ее большинством населения - дает надежны на лучшее. Самое главное, что здесь один плюс: предательство верхушки способствует созданию гражданского общества. У людей появляется сознание, что на государство надеяться нечего, надо надеяться на самих себя.

Томсинов Владимир Алексеевич,

доктор юридических наук, профессор, заведующий кафедрой истории государства и права юридического факультета Московского Государственного Университета имени М.В. Ломоносова.

Лекция подлинная. Вот аудиозапись: 1 ч 30 мин http://ifolder.ru/27512883.

Про выборы - с 45 минуты примерно.
Сама с удовольствием прослушала от начала до конца. У вас тоже есть возможность послушать одну из лучших лекций, которые читаются по Истории государства и права зарубежных стран в России, тема - Средние века, Англия, Хартия вольностей. Слушать, наверное, будет сложновато. Вживую и в целом цикле лекций информация воспринимается легче, потому что дается в системе и на "подготовленную почву".

Для тех, кто сомневался в моих эпитетах по поводу Владимира Алексеевича и не удовлетворился статьей из Википедии, хочу сказать, что с удовольствием узнаю еще одного человека в России, который может читать такие лекции каждую неделю, без бумажек и конспектов, из головы воспроизводя все эти даты, события и имена... У нас, помнится даже, кто-то не верил по началу и перепроверял все дома потом ))) И читает он так, что даже первокурсники такой сложный и насыщенный материал слушают больше часа при полном внимании. Небольшие шушуканья, апплодисменты и поддерживащий смех начались только, когда он уже про политику начал говорить. Владимир Алексеевич - поразительный человек, что сказать. )
На аудиозаписи видно, что лекция шла около 50 минут, после чего, как обычно и делают лекторы, под конец пары Томсинов начал зачитывать пришедшие к нему записки от студентов. И тут посыпались просьбы рассказать, что он думает о ситуации в стране: выборах, митингах, революции...

По поводу, не боюсь ли я огласки и подставить любимого преподавателя. Не боюсь. И Владимир Алексеевич, конечно же, не боится, думаю.
Во-первых, статьи за клевету и оскорбления из УК РФ в декабре 2011 исключили. А если даже не исключили бы, то любые попытки возбудить процесс со стороны власти были бы смешны. Не такая давняя история с прокремлевским адвокатом Шотой Горгадзе и словами Алексея Навального, произнесенными в эфире одной радиостанции, "Единая Россия-партия жуликов и воров" была очень поучительной для власти. Общественный резонанс был огромный, именно тогда "мем" вошел в обиход, а потом и в суде по заявлению члена ЕР в иске по существу было отказано. Да и, думается мне, доказательства Владимир Алексеевич на процесс бы принес ого-го какие, все эти протоколы фальсифицированные - цветочки только.
Во-вторых, борьба через административный ресурс, это тоже, извините, мертвому припарки. Это как с полицией из этой лекции: решение власти, совсем противоположное правильному, безрезультатная борьба со следствием. А следствий таких сейчас по всей России миллионы. Вот, в комментах человек пишет, что и в Питере все преподаватели в "оппозиции"... Это про ЛГУ (нынче СПбГУ), видимо. Да и надо понимать, что на факультете у нас работают не за деньги, для таких специалистов смешные, по сути. А вот разозлить студентов и сделать еще несколько тысяч юных оппозиционеров с мозгами и совестью, так это запросто.

Фукуяма-2. Европе объявлен "конец будущего"

http://www.odnako.org/blogs/show_14966/

26 декабря 2011 Виктор Мараховский

Авторитетный британский политический философ Джон Грей в опубликованном сегодня "Би-Би-Си" программном тексте "Бесконечная одержимость несбывшимся" предложил западному миру революционную по-своему концепцию -- отказаться от идеи прогресса и мыслей о будущем.

В кратком пересказе текст Грея сводится к следующему: Фрэнсис Фукуяма, в 1989-м году объявивший свой знаменитый "Конец истории" на том основании, что Берлинская стена упала и теперь всюду восторжествует западная модель демократии и свободного рынка, а главной проблемой XXI столетия станет скука -- кажется, ошибся так, как может ошибиться только философ. То есть напрочь. Вместо всеобщей вестернизации -- мы видим погружение одних частей мира в авторитаризм, а других вообще в теократическое средневековье. Вместо скуки -- за окном увлекательная борьба за выживание. Вместо свободного развития свободного рынка -- глобальная рецессия.

Почему всё так, риторически спрашивает Грей? Потому что мы слишком хорошо думаем о человечестве в целом. Главная ошибка подавляющего большинства философов Запада -- в том, что они верили в возможность поэтапного социального прогресса, принципиальной "морализации" среднего человека.

Между тем, настаивает Грей, человеческая натура принципиальным изменениям не поддаётся. А значит -- невозможны и утопии. Все идеи поэтапного "ступенчатого" прогресса, сколько их было за последние полтора столетия -- споткнулись о собственную несбыточность. А поскольку фантасты и футурологи уже успели намечтать человечеству с три короба -- у мыслящей прослойки теперь постоянная фрустрация от того, что могло бы сбыться, да не сбылось.

В итоге Грей предлагает своего рода "конец истории-2": отказаться от постоянных мыслей о светлом будущем, от идеалистических ожиданий -- и думать только о насущных проблемах и о сегодняшнем дне. "Беды человечества никогда не кончатся, но никогда не кончится и человеческое мужество и способность к приспособлению". Грей отмечает, что "футурозависимых" это, конечно, покоробит -- зато остальным станет куда проще жить, ни о каком качественном прогрессе не мечтая и не ставя целей, которых явно не достичь. "Если мы ищем смысл нашей жизни в будущем -- мы теряем тот смысл, который мы можем создать для себя здесь и сейчас", - отмечает Грей.



...Что в этом манифесте интересно для нас, уважаемые читатели? Авторы "Однако" весь уходящий год прогнозировали, что западная мысль, столкнувшись с системным кризисом своего уклада, непременно найдёт выход в отказе от идеи социального и человеческого прогресса вообще. То есть, фактически -- к возвращению к дохристианскому, языческому мироощущению, согласно которому история не имеет цели, а принципиальное движение вперёд невозможно. В этой концепции всё, о чём следует думать среднестатистическому жителю Запада -- это решение возникающих проблем и защита от наваливающегося зла.

Фактически -- речь идёт не только об отказе от мечтаний о "всеобщей беспроблемности". Автор "Би-Би-Си" предполагает отказаться и от веры в то, что мы когда-нибудь сувмеем перейти от чисто шкурных проблем к проблемам новым, более высокого уровня, более интересным.

Тот факт, что этот манифест размещён в качестве итогового государственной телерадиовещательной корпорацией интеллектуального центра западного мира, Великобритании, - говорит о том, что это не просто так, а предлагаемая идеология.

Собственно, мы же предупреждали.

Пять причин быть русскими

Пять причин быть русскими

http://expert.ru/expert/2011/36/pyat-prichin-byit-russkimi/

Михаил Ремизов, президент Института национальной стратегии

В стране, которая дважды распадалась по этническим границам, национальный вопрос — как веревка, о которой не говорят в доме повешенного. Но говорить все равно приходится. Пусть не на выборах, так хотя бы на высоких консилиумах, один из которых на минувшей неделе прошел в Ярославле с участием мировых светил


Иллюстрация: Мария Румянцева

Если не считать репрессивных формул вперемежку с призывами к толерантности, на всех подобных обсуждениях рефреном звучит только одна спасительная идея: культивировать общероссийскую гражданскую нацию в противовес этническому радикализму.

«Наша задача заключается в том, чтобы создать полноценную российскую нацию при сохранении идентичности всех народов, населяющих нашу страну», — заявил президент на президиуме Госсовета в Уфе, ссылаясь на советскую идею «новой исторической общности». В противном случае — это уже цитата с другого совещания — «судьба нашей страны очень печальна».

Гражданскую нацию у нас строят со времен Ельцина. Получается, что спустя двадцать лет после своего возникновения «новая Россия» по-прежнему существует как государство без нации со всеми вытекающими опасениями по поводу ее судьбы.

Здесь возникает определенный парадокс. Ставя задачу создания нации, государство, с одной стороны, признает себя не вполне состоявшимся, а с другой — примеривает на себя роль демиурга, способного творить миры. Совместить эти роли весьма непросто. «Но у других-то стран получилось», — возражает президент на уже упомянутом Госсовете в Уфе. «И мы должны это сделать».

Хрестоматийным примером нации, построенной сверху, считается Франция. Французская корона формировала французский народ (тот народ, который ее свергнет) из достаточно разнородного населения. Однако выполнить эту миссию она сумела именно потому, что имела точку опоры вне нации — в «божественном праве» королей. Интересно, есть ли у российской президентской династии подобный запас прочности? И еще: разве мы уже не проходили что-то подобное?

Русские сложились как нация, имея в качестве точки отсчета государственную власть. И на это потребовалось не двадцать лет, а несколько столетий. После столь бурной истории решимость начать «нацбилдинг» с чистого листа впечатляет. Но прежде чем с удвоенной силой взяться за строительство «новой исторической общности», давайте попробуем сравнить ее со «старой».

Оптимисты скажут, что выбирать между «русским» и «российским» совсем не обязательно. Ведь «идентичность всех народов, населяющих нашу страну», в ходе строительства новой нации обещано сохранить. Проблема лишь в том, что для русских частью идентичности является статус субъекта российской государственности. Вне этого статуса мы, возможно, сможем сохраниться как этнос, но не сможем реализоваться как современная нация.

В чем разница между тем и другим?

Английский исследователь Бенедикт Андерсон говорит, что современные нации созданы книгопечатным станком. Это довольно точно как метафора своего рода «промышленного» производства идентичности. Этническая общность достигает стадии нации тогда, когда располагает: а) развитыми механизмами тиражирования своей идентичности, в роли которых выступают прежде всего система массового образования и СМИ; б) самой идентичностью, закрепленной в форме высокой письменной культуры (включая развитый литературный язык, традицию в искусстве, корпус базовых текстов, формирующих самосознание, и т. д.).

Племя или народность могут воспроизводить себя «кустарным» образом — на уровне устной традиции и непосредственных контактов в семье, соседской общине. Нация — нет. Чтобы продолжать себя в поколениях, ей необходимы громоздкие (и дорогостоящие) социальные машины, действующие в основном под эгидой государства.

Применительно к нашему вопросу это значит, что если школа, СМИ, армия, государственный аппарат, массовое искусство вовсю штампуют «россиян», то это, конечно, совсем не значит, что они действительно создадут новую нацию (см. пункт «б»), но это значит, что они вполне могут разрушить старую. Это одна из весомых причин того, что мы рискуем перестать быть русской нацией по ходу строительства «нации россиян». Мы уже поняли, кем хочет видеть нас власть. Но пока не уверены, кем хотим быть сами.

Моя цель — предложить несколько аргументов в пользу одной из моделей.
1. Граждане или крепостные?

Вопреки бесконечным ссылкам на концепцию гражданской нации проект нации россиян меньше всего является гражданским проектом. Это проект бюрократии. «Российская нация» представляет собой придаток к административному аппарату РСФСР-РФ. Она не учредитель этого государства, а его «наполнитель», приложение к некоей административной конструкции, возникшей независимо от нее.

Это хорошо заметно по Конституции. «Многонациональный народ Российской Федерации» не может создать Российскую Федерацию просто потому, что он есть величина, производная от ее границ, ее юрисдикции и даже территориальной структуры (в самом своем имени наш «суверен» связан федеративной формой территориального устройства). Понятно, что конституционное право часто оперирует фикциями. Но в данном случае это полностью соответствует логике исторического процесса. Учредителем государства, в котором мы живем, выступала сначала советская номенклатура, производившая административно-территориальное деление СССР, а затем российская номенклатура, перехватившая у центра власть строго в рамках очерченных границ вместе с «доставшимся» ей населением.

Собственно, вопрос о нации встал в тот момент, когда эта номенклатура озаботилась тем, чтобы обеспечить лояльность подведомственного населения. Государство, которое может получиться из этой затеи (решения бюрократии «завести себе нацию»), трудно назвать национальным. Точно так же партия, которая, будучи правящей, решает придумать себе идеологию, явно не является идеологической партией.

Это очень показательный момент: тема «гражданской нации» возникает в нашей новейшей истории не в контексте требований граждан к бюрократии, а в контексте требований бюрократии к гражданам, что накладывает неизгладимый отпечаток на политическую судьбу создаваемой нации и разительно отличает ее от настоящих гражданских наций Нового времени.

Напротив, социальный профиль русского национализма (в данном случае речь о национализме как проекте нации, а не бытовой ксенофобии) сегодня не бюрократический, а гражданский. Его питательная среда — городской образованный класс, он требует лояльности не от нации по отношению к бюрократии, а от бюрократии по отношению к нации и является формой притязания национального большинства на свое государство.

Иными словами, если мы как нация «россияне», то мы крепостные своего государства (в буквальном смысле: мы оказались «прикреплены» к определенному куску территории при дележе советского наследства — а дележ, как уже было сказано, вершила номенклатура). Если мы «русские», то мы его потенциальные хозяева, граждане, стремящиеся вступить в свои суверенные права.

Это противоречит стереотипу об этническом национализме как антониме гражданского. Но все дело в том, что сам этот стереотип противоречит очень многому в истории наций и национализма. Например, в германских землях XIX века именно этническая (культурно-лингвистическая) идея нации стала оружием образованных горожан, стремящихся одновременно к гражданской эмансипации и к национальному единству в противостоянии со знатью германских княжеств. Последняя же, вполне в духе современной российской знати, апеллировала как раз к территориальному принципу лояльности.
2. История или инерция?

Я не утверждаю, что территориальная идентичность не может породить гражданскую. Просто для этого ей требуется нечто большее, чем назвать население гражданами.

Крупнейшие гражданские нации Нового времени — американцы, англичане, французы — стали таковыми в горниле революций. Для того чтобы создать нацию, основанную на общих ценностях, а не на этнических связях, необходимо, чтобы эти ценности были скреплены сов­местным историческим опытом, прежде всего опытом политической борьбы, в ходе которой граждане выходят на арену как основная историческая сила.

Какой революцией рождена «российская нация»? «Августовской революцией» 1991 года? Если это так, то она несет на себе все родимые пятна этой «революции»: провинциализм и вторичность (по отношению не только к великим историческим революциям, но и к бархатным революциям восточноевропейских соседей), анеми власти и гражданского общества (картонные диктаторы против картонных революционеров), уже упомянутый номенклатурный налет и, конечно, несмываемый налет исторического поражения и геополитической катастрофы.

«Российская нация» рождается не в виде сгустка исторической воли, а в качестве продукта распада советского строя, в качестве инерции этого распада.

Революция 1917 года тоже была связана с крупным военным поражением, которое, однако, было быстро изжито. Важнее же всего то, что многим современникам и потомкам она виделась событием всемирно-исторического масштаба. На этой базе было действительно возможно формирование «новой исторической общности», основанной на идеологии и образе жизни. И тем не менее эта общность не состоялась. Так с какой стати должна состояться «новая историческая общность» в РФ, если у нее в принципе нет сопоставимого ценностного ядра?

Одним словом, если мы «нация россиян», то мы дети 1991 года. А это весьма низкая родословная. Если мы «русские», то мы наследники длинной цепи поколений — народ, прошедший закалку нескольких мировых войн и революций, сменивший несколько государственных форм и ставший тем единственным, что их связывает.

Последнее особенно важно. У нас много обсуждается проблема разорванности российской истории. Мы оказываемся не в состоянии связать между собой разные исторические эпохи как «главы» своей собственной судьбы.

Концепция российской гражданской нации усугубляет эту проблему, делая ее в корне неразрешимой. Эта нация заведомо не может рассматриваться как носитель предшествующих форм российской государственности, поскольку является производной от границ, политико-правовой формы и идеологии данного конкретного государства. То есть тех элементов, которые менялись в нашей истории головокружительно резко. Больше того, в длинной череде государственных форм (Киевская, Московская Русь, Петербургская империя, СССР, РФ) каждое последующее государство в большей или меньшей степени основывается на отрицании предыдущих.
Для русских частью идентичности является статус субъекта российской государственности. Вне этого статуса мы, возможно, сможем сохраниться как этнос, но не сможем реализоваться как современная нация

Один из слоганов, изготовленных в рамках госзаказа на «российскую нацию», гласит: «Народов много — страна одна». В этом благонамеренном лозунге заключен, если вдуматься, невероятный исторический нигилизм. В том-то и дело, что в историческом разрезе страна оказывается совсем не одна. «Варяжская Русь», «Московское царство», «Страна Советов» — это не просто разные территории, но совершенно разные политико-географические образы, то есть именно что разные «страны». «Страна одна» оказывается лишь в том случае, если РФ полностью заслоняет собой все предшествующее. Поэтому с точки зрения исторической преемственности уместно прямо противоположное утверждение: «Стран много — народ один».

Единственная возможность связать воедино разные «страны», оставшиеся в нашем прошлом, и сложить из них некую «вечную Россию» состоит в том, чтобы рассматривать российское государственное строительство во всех его перипетиях как часть русской этнонациональной истории. На этом уровне преемственность как раз налицо (становление общего языка и культуры, самосознания, пантеона героев и т. д.). В этом случае у разорванных российских времен появляется общий носитель. Да, весьма условный. Но национальная история — это и есть драма, построенная вокруг жанровой условности главного героя.

Тот факт, что мы воспринимаем варварского князя Владимира и советского космонавта Гагарина в качестве лиц одной и той же истории, в качестве своего рода аватар ее подразумеваемого главного героя, — неоспоримое свидетельство того, что мы живем русским этнонациональным мифом.

Миф, если верить Юнгу, — источник энергии и психического здоровья. Отчего тогда вокруг так много исторической шизофрении? Именно потому, что сознание находится в явном конфликте с бессознательным. Мы ощущаем непрерывность своей исторической личности, но не можем ее назвать.
3. Свои или чужие?

«Стран много — народ один» — не спорю, это звучит весьма провокационно как лозунг, но довольно точно как описание нашего положения. Причем не только во времени, но и в пространстве. Именно так могла бы выглядеть формула отношения к русскому населению Украины, Белоруссии, Казахстана и других новообразованных государств.

Распад СССР оставил за границами РФ более 30 млн русских (в переписи 1989 года 36,2 млн человек за пределами РСФСР назвали русский родным языком), что составляет порядка четверти русского населения РФ. Примерно таким же было соотношение численности западных и восточных немцев на момент раздела Германии.

В отличие от Западной Германии, которая, не будучи одержима территориальным реваншизмом, тем не менее никогда не отказывалась от перспективы национального единства, что выражалось и в тексте ее конституции, и в практике предоставления гражданства, «новая Россия» оставила эту четверть за бортом своего национального проекта.

Тот факт, что русские вне РФ оказались лишены каких-либо преимуществ при получении ее гражданства, не стали адресатами ее диаспоральной и переселенческой политики, всецело «заслуга» идеологов российской территориальной нации.

В логике этого проекта жители Севастополя — часть чужой нации. Зато захватчики Буденновска — своей. Эта логика, несомненно, оскорбляет национальное чувство. Но если она внедряется достаточно долго — она просто разрушает его (что, отчасти, мы и наблюдаем сегодня, когда российский патриотизм испытывает явный кризис жанра).
Если мы как нация — «россияне», то мы крепостные своего государства. Если мы — «русские», то мы его потенциальные хозяева, граждане, стремящиеся вступить в свои суверенные права

Другим, не менее красноречивым и многообещающим симптомом этого проекта стала концепция замещающей иммиграции. То есть концепция, в соответствии с которой отрицательный демографический баланс может и должен возмещаться «импортом населения» вне зависимости от его этнических, социокультурных, профессиональных характеристик. В этой сфере разворачивается настоящая социальная катастрофа — я имею в виду не только проблемы с интеграцией самих иммигрантов, но также люмпенизацию и архаизацию всего общества под воздействием их неограниченного притока. Люмпен-предприниматели, от ларечников до миллиардеров, могут радоваться почти бесплатному труду, но с точки зрения макросоциальных эффектов бесплатный труд бывает только в мышеловке (экономика дешевого труда для нас и в самом деле ловушка).

Но даже если бы рациональные аргументы в пользу замещающей иммиграции существовали, главной проблемой является сам подход, в логике которого бюрократия вправе «импортировать» себе другой народ, если существующий по тем или иным причинам ее не устраивает.

Если нация создается административным аппаратом и территорией, а не общей культурой, связью поколений, исторической судьбой, то эта логика оказывается возможна. Иными словами, «россияне» — нация, которая, не останавливаясь, разменивает своих на чужих. И, к сожалению, это заложено в самой ее идее.

Русские — нация, которая объединяет всех носителей русской культуры и идентичности поверх государственных границ. Границы менялись в нашей истории слишком часто, чтобы мы определяли через них свое «я».

Это вовсе не значит, что мы не должны дорожить территорией. Совсем напротив. Просто территорию, в случае серьезных угроз, нельзя сохранить во имя территории, а юрисдикцию — во имя юрисдикции. Необходима сила, которая их одушевляет, а не просто «принимает форму сосуда».

От «российской нации», в случае критической угрозы существованию РФ, будет так же мало толку, как от пролетарского интернационализма в 1941 году. Придется обращаться к русским.

Не будучи тождественна существующему государству (хотя бы в силу своей разделенности), эта нация может относиться к нему как к государству-плацдарму (каковым оказалась та же ФРГ для немцев во время холодной войны), государству-убежищу (каковым является для разбросанных по миру евреев Израиль). Для того чтобы это стало возможным, должно произойти очень многое. Но если это произойдет, за территориальную целостность и суверенитет РФ можно будет не беспокоиться.
4. Пушкин или Гельман?

В литературе по национальному вопросу часто противопоставляют друг другу «немецкую» и «французскую» модели нации, имея в виду, что в первом случае нация основывается на культурной общности, во втором — на политической. Гораздо реже обращают внимание на то, что это лишь различные отправные точки одного и того же процесса: процесса соединения государства и национальной культуры. В одном случае движение идет от культурного единства к политическому, в другом — наоборот. Соединение «политики» и «культуры» — это формула современного национального государства и, как справедливо напоминает британский философ Эрнест Геллнер, современного индустриального общества, которое нуждается в унификации населения на базе единого языкового, поведенческого, ценностного стандарта.

Многие считают, что Россия изначально складывалась принципиально иначе, как многосоставное государство. В действительности Россия не меньше, чем Франция или Германия, складывалась на основе стандарта доминирующей культуры. Что связывает между собой народы российского пространства? Стихийное «братание», о котором говорил евразиец Трубецкой? Разумеется, нет. Их связывает то, что все они в большей или меньшей степени находились под воздействием русской культуры и языка.

Конечно, под влиянием соседних народов находились и русский язык с культурой, но именно они выступали в качестве синтезирующего элемента, преобладая как количественно (по уровню распространенности), так и качественно (по уровню развития).

Благодаря этому несомненному преобладанию и длительной ассимиляции наша большая страна на удивление однородна. По крайней мере миф о небывалой мультикультурности России явно пасует перед опытом по-настоящему мультикультурных стран, таких как Папуа — Новая Гвинея, где около 6 млн человек разделены на 500–700 этноязыковых групп.

Если наш ориентир — поликультурность на душу населения, то нам есть к чему стремиться. Но если мы говорим о единой нации, то она может воспроизводиться только так, как и прежде: через ассимиляцию/интеграцию на основе русской культуры. Другой высокой культуры мирового уровня в нашем распоряжении просто нет.

Для сторонников «российского проекта» это неприемлемо. Поэтому рождаются химеры. В официальных выступ­лениях и документах русская культура все чаще рассматривается как некий фермент для мифической многонациональной российской культуры, «мультикультуры» (как прозвучало на одном из высоких собраний), которую мы тоже должны «создать» заодно с «новой исторической общностью». Но национальные культуры не медиапроект, который может быть изготовлен по заказу. Они создаются столетиями, синтезируя народную культуру с культурой интеллигенции и аристократии.

Создаются порой вполне сознательно. Так, Данте, Лютер или Пушкин методично осуществляли селекцию того литературного языка, на котором вслед за ними стали говорить их соотечественники. Весь XIX век был временем реализации культурных проектов европейских наций, в том числе «русского проекта», в литературе, музыке, живописи, архитектуре.

Так вот, если сегодня вновь появляется необходимость создавать некую «российскую культуру» для «российской нации», то возникает вопрос: кто ее создатели? Кто эти титаны? Олег Газманов с песней про офицеров-россиян? Никита Михалков с фильмом «12»? Марат Гельман с выставками «Россия для всех»?

Словом, «российский проект» в культуре реализуется в низких жанрах конъюнктурной пропаганды и шоу-бизнеса со всеми вытекающими последствиями для качества одноименной нации.

«Русский проект» в культуре реализовывался поколениями выдающихся представителей национальной аристократии и интеллигенции. Мне не преминут напомнить об их смешанном происхождении (собственно, в этом и состоит логика выставки «Россия для всех»), которое будто бы делает их нерусскими или не совсем русскими. Это очень важный для «официоза» аргумент. И очень саморазоблачительный. «Расизм — это свинство» — гласит социальная реклама на футбольных стадионах. Но банановый расизм фанатов блекнет на фоне расизма пропагандистов «нерусской нации». Нелепый мем о «Пушкине-эфиопе» или «турке Жуковском» возможен только на почве самых вульгарных представлений о том, что национальность — это «биология» и что человек, для которого русский язык и культура являются родными, может быть русским не на сто процентов, а лишь на ⅞ (как Пушкин) или на ½ (как Жуковский).

Расчет, вероятно, в том, что если все начнут подсчитывать доли «нерусской крови», то произойдет распыление идентичности русских, и им ничего не останется, кроме как идентифицировать себя через административный аппарат и территорию. Такая угроза действительно существует. Поэтому состоятельность проекта русской нации будет в существенной мере зависеть от того, удастся ли преодолеть этот «расистский заговор», избрав родной язык в качестве главного носителя идентичности.
5. Союз народов или конгломерат меньшинств?

Будучи лишен сильных сторон советского проекта — интегрирующего «гражданского культа», российский ремейк повторяет его слабые стороны. Я имею в виду политику в отношении национальных республик и диаспор.

Если принять всерьез идею единой гражданской нации, то первая ее аксиома будет гласить, что никаких других наций внутри этой нации нет и быть не может. Могут быть этнические группы, полностью отделенные от государства. Но в советское время они искусственно выращивались в «социалистические нации», сегодня они заняты активным строительством собственных национальных государств под «зонтиком» РФ. Где-то этот процесс идет демонстративно и вызывающе, как в Чечне, где-то более осторожно, но не менее упрямо, как в Татарстане или Якутии. Существование республиканских этнократий прямо противоречит декларируемому гражданскому единству.

Еще меньше единства на уровне общества. Мы часто забываем, что гражданская нация требует не менее интенсивной общности и даже однородности, чем этническая. Это однородность политической культуры и гражданского сознания. Есть ли она между разными частями «российской нации»? К сожалению, нет, особенно если иметь в виду ее северокавказскую часть. И речь не просто о правовом нигилизме, а об определенном кодексе убеждений, для которого альтернативные «законы» («законы шариата» или условные «законы гор» как совокупность неформальных традиционных норм) действительно выше гражданских. Этот разрыв в правовой и политической культуре не только не сокращается, а нарастает (по мере вымывания из элит горских народов остатков советской интеллигенции).

Иными словами, проект российской гражданской нации спотыкается не о «русский вопрос», а о совокупность громко поставленных «нерусских вопросов». Именно они его перечеркивают. И это закономерно. Интеграция меньшинств оказывается невозможной, если нарушена интеграция большинства.

Мы видим это и на примере европейских государств. Они зашли достаточно далеко в попытке вынести за скобки идентичность титульных наций, запустив «политкорректную» цензуру школьных программ, политической лексики, массового искусства. Цель этой политики состояла в том, чтобы сделать интеграцию более приемлемой для меньшинств. Но она имела строго обратный эффект. Общество, из которого изъят культурный стержень, обладает даже не нулевым, а отрицательным ассимиляционным потенциалом. Оно не вызывает желания стать его частью. Напротив, оно вызывает у меньшинств желание заполнить возникшую пустоту своими этническими и религиозными мифами (отсюда такой всплеск «фундаментализмов» и «этнизмов» внутри западных обществ). А у большинства — бегство в субкультуры или апатию.

То есть сильная, пусть и чужая для меньшинств национальная культура способна обеспечить их интеграцию в гораздо большей мере, чем пустота, возникающая на ее месте. В нашем случае это верно вдвойне, если учесть, что русская культура для большей части народов России совсем не чужая.

Россия действительно складывалась как союз народов. Но именно для того, чтобы этот союз был возможен, необходимо признание его основного субъекта — русских как государство­образующей нации. Противостоять этому признанию от имени прав меньшинств нет никаких оснований. Ведь их права уже максимально реализованы — в виде собственных государств, влиятельных лобби, культурных автономий. Осталось лишь дополнить всю эту «цветущую сложность» национальным самоопределением большинства.

Рано или поздно это произойдет. Воп­рос лишь в том, станет ли пространством самоопределения Российская Федерация или какая-то другая, пока неведомая страна нашего будущего.

Немцы отожгли про выборы

Социальный лифт и россиянские националисты

http://kosarex.livejournal.com/896690.html

В своё время для меня было интересно узнать, что любая мудра оказывает влияние на весь организм в целом, а не только на его отдельные части или заболевания, как рекламируют "знатоки" эзотерики. Из этого вытекают многие интересные выводы. Социальный лифт или его отсутствие тоже оказывают влияние на всё общество в целом. Например, после Французской революции слишком быстрый социальный лифт привел к застою и остановке этого социального лифта. В итоге пришествие к власти Наполеона стало неизбежным и необходимым условием возобновления социального лифта, который остановился где-то в 1807-1810 гг. Разгром Наполеона в России как раз происходил на фоне остановки социального лифта в армии и чиновничестве и очередной вспышке воровства и коррупции. Большевизм в РФ открыл слишком большие возможности для социального лифта, а большие возможности это всегда наплыв всякой швали. В итоге социальный лифт был принудительно возобновлен сперва за счет разгрома Троцкого, а потом в 1937 году. Одно вытекает из другого. Путинский застой тоже является результатом слишком активного, социального лифта во времена перестройки. Только в Москве в 1993 году отстреляли 300 банкиров и тысячи предпринимателей, чья вина состояла в том, что они могли делать деньги, а их конкуренты умели организовываться в застойные сообщества и нанимать киллеров. В этом смысле путинский застой начался ещё до Путина. Сам путинский застой организовал ещё Ельцин. Собственно говоря, идея преемничества это уже застой, Ельцин призвал Путина именно во имя застоя. Путин выполнил требования своих назначенцев, но наче он не мог поступить, поскольку возможности социального лифта оказались слишком суженными.

Мы ругаем спецслужбы, но забываем, что спецслужбы стали единственной отдушиной для социального лифта на условиях, при которых Путин принял РФ от Ельцина. В бизнесе уже всё поделено, министерства и ведомства срослись с бизнесом. Вдобавок, бизнесмены сами начали обеспечивать себе будущий застой в менеджменте, выдвигая вперед зеленую молодежь. Сегодня вы выдвинули 25-летнего парня в директоры, а когда он уйдет на пенсию? Быстрый социальный лифт сегодня это застой завтра. Прибавим национальный фактор. Энное количество должностей обязаны занимать евреи, остальные вне социального лифта. В придачу к евреям надо продвигать кавказцев, а это снова ограничения для социального лифта. Проблему пытаются решить за счет завоза азиатов, а это на деле не увеличивает возможности социального лифта, поскольку, если азиат вписывается в общество, он требует себе карьеры и оттесняет конкурентов, если не вписывается, то не создает должностей там, где нужен социальный лифт. Нормально, когда в этих условиях после временной стабилизации возобновилась эмиграция за границу.

Если нет социального лифта, то остается одно - воровать или искать, где зарплата больше. Ученый прямиком едет за границу, чиновник пилит бабло в расчете напилить достаточно бабла, чтобы устроить своих детей за границей. Мы-то понимаем, что иерархия отношений внутри Нового мирового порядка подразумевает, что русские всегда будут нищими относительно Европы. Причем, нищими должны быть не только русские в прямом смысле этого слова, но и русские в западном понимании этого слова - люди разных национальностей и полукровки, которые в силу образования и культуры больше соответствуют европейцам, чем пакистанцам в лондонских кварталах.

Однако, главное не только в застое наверху, а ещё в тех отношениях, которые воцаряются внизу. Вернемся во времена социалистического застоя. Как-то прийдя на работу в ИНИОН, я застал китаистку и коллегу по отделу Шлекене в расстроенных чувствах. Оказывается, в отдел поступила заявка на участие в конференцию, редкий случай, позволяющий опубликоваться, и индолог К.И.Н. Столяров получил заявку и спрятал, чтобы никто не мог опубликоваться, хотя по специальности никто ему конкуренции не составлял. Так, на всякий случай, чтобы рядом никто не мог расти как специалист. Я обозлился, у меня уже завалили статью в сборнике вместе со всеми участниками под предлогом нехватки бумаги в типографии. Тот ещё приемчик - позвать, пообещать и кинуть скопом человек тридцать. Видимо, я его обозлил претензиями, и Столяров выдал фразу - станешь кандидатом как я, обзаведешься связими и тоже станешь так поступать! Нечего удивляться, что при таких отношениях в эпоху застоя масса народа пыталась плюнуть на диплом и устроиться таксистами, слесарями, продавцами, только бы не тратить зря силы на бессмысленные попытки карьеры. Отсутствие социального лифта и зарплатного лифта полностью обессмысливает интеллектуальную работу в обществе. Зато процветает скотство межчеловеческих отношений. Причем застой получается идеальным. Попытка обновления общества в верхнем слое естественно идет за счет нижестоящих, а там скотина на скотине сидит и скотиной погоняет. Это мы видим по нашему чиновничеству - можно заменить губернатора мэром, но мэр тоже окажется ворюгой. Более того, начинается выдавливание младего поколения старшим за счет элементарной логики - мы раньше за 80 рублев в аспирантуре вкалывали, давай, юноша, нищенствуй не меньше нас, мы начальство в соавторы брали и ты бери. Естественно, под подобные напутствия идут вперед весьма специфические, лживые личности. Это же мы видим везде - в армии, на госслужбе, среди офисного планктона.

Затем начинается обрушение. Застой обессмысливает систему иерархии ценностей. В армии мы видим полный конец пресловутых офицерских династий. Те, кто представляют уровень прежних требований, в армию не идут. Идут те, кто думает, что требования будут ниже, и они добиваются снижения требований в явочном порядке. Не снизите требования - мы вообще перестанем работать, пока вы нас не вознаградите увольнением. Оставшиеся начинают поступать ещё жестче - допустите к распилу бабла или нас не будет. Общество всё равно приходит к четкому пониманию - когда нет денег, то нет любви. В китаистике уже пришлось резко снизить требования к уровню образования, хотя появилась великолепная мотивация к учебе для молодежи - уехать в КНР подальше от России и забыть про это наглое общество. Пришлось снизить требования, поскольку иначе молодежь быстро сообразит, что вместо китайского лучше получить хорошую профессию, выучить английский и смотаться в Канаду. Хотели застой - получите застой и распишитесь.

В итоге получилось, что только спецслужбы могли обеспечивать хоть какой-то социальный лифт. Однако, социальный лифт внури спецслужб всегда идет за счет остальных частей общества и не освобождает от конкуренции. Бабель никогда не стал бы писателем Бабелем, а писатель Гайдар писателем Гайдаром, если бы их спецслужбистское прошлое не обеспечило бы им доступ к гонорарам издателей. Они процветали, а Булгаков не был спецслужбистом и не мог толком печататься. Причем не мог печатать не только сомнительное для коммуняк вроде Мастера и Маргариты, он не мог толком напечатать даже социалистическую хрень вроде Батума. Даже бывшего спецслужбиста Островского такие как Бабель задвинули, несмотря на сверхпопулярность книги Как закалялась сталь, только личное вмешательство Сталина, которому нажаловались поклонники таланта Островского, позволило писателю в 1935 году опубликовать свою книгу в московском издательстве. Для незнающих напомню, что Как закалялась сталь была любимой книгой ВСЕХ иностранных коммунистов, а не только советской молодежи, зато Гайдар и Бабель никогда среди них популярны не были. Все иностранные коммунисты ощущали в творчестве Гайдара и Бабеля не тот душок, Бабель просто зациклен на бабьих сиськах, а Гайдар с его Мальчишем-Кибальчишем и идеей класть на поле боя зеленую молодежь потрясающе атигуманен и безответственен с точки зрения западной, в том числе коммунистической морали.

Тот факт, что социальный лифт для спецслужб в конце концов осуществляется за счет ограничения социального лифта в остальных частях общества в конце концов приводит к застою. Общество просто теряет интерес к развитию и инициативе. Причем, если антисемит ещё будет рассуждать, глядя на евреев, что они всегда будут наверху, а он всегда будет внизу и начнет думать о способах обойти данную проблему, то в случаях со спецслужбистскими карьерами уже работает другая логика - обойти невозможно, пускай сами доводят ситуацию до маразма. Что касается членов общества, которые лишены антисемитизма, причем эта часть неизбежно включает в себя крупную часть евреев, то они оказываются ещё в большей прострации - пути наверх отрезаны, а понять причины такого наказания, поскольку лишение перспектив роста воспринимается именно как наказание, невозможно. Например, все знают, что Шендерович бездарен, а на плаву. Никто не понимает толком, почему он хорошо живет, а другие хорошо жить не имеют права.

В итоге мы имеем потрясающие провалы, например, в либеральных движениях. Все, включая евреев, знают, что к Каспарову, Немцову и прочим лучше в ряды не лезть. Они всегда будут богатыми, а вы всегда будете бедными. Вокруг них вьется специфическая молодежь, которая отталкивает своим видом всех прибывающих. Ясно, что и в русский "национализм" лучше не лезть, Белов, Демушкин, Холмогорова, Крылов, Холмогоров всегда будут наверху, с денежками и разными благами, а вы всегда будете внизу. Причем вокруг них вьется молодежь, которая отталкивает свои видом всех прибывающих. Нечто абсолютно схожее мы имеем с коммунистами и ЛДПР. Такие же сомнительные молодые люди. Я уж не говорю про Едро и нашистов, вроде, там что-то дают, но сейчас наступает кидалово и отрезвление. Хотя народ среди нашистов покладистый. Достаточно посмотреть на селигерские нравы. Туда, например, летал Прохоров как в бордель с дешевыми энтузиастками, а народ молчал и не оскорблялся. Ясно, что такие ребята и девчата ни на что серьезное не годятся, так что проблема прежде всего не в Прохорове и прочих любителях клубничке, а в том, что выдвижение нашистов и застой социального лифта можно считать словами синонимами.

Лично я глубоко сомневаюсь в серьезности успеха Навального, я уж не говорю про Крылова, Холмогорова, Яшина, Доброхотова и прочих "блатных" после одного замечания Леонида Пайдиева по поводу Русского марша. Смысл был простой - ну, пошел в надежде пообщаться, найти родственные в чем-то души, а там специфическая молодежь, которая просто отталкивает из своих рядов. Правильно, блат наверху образует застойные отношения внизу, поскольку вокруг центра отсутствия роста концентрируются "замечательные" личности, которые примиряются с некоторыми качествами центра застоя. В них включается доминанта недопущения какой-либо конкуренции, роста да и просто движения по горизонтале в виде свободы общения совсем как с уже упомянутым индологом Столяровым. Ничего политического, ничего национального, просто с такими иметь дело не хочется. Между тем, без этой доминанты им нельзя. Как без этой доминанты не заметить, что Поткин и Демушкин ездили в Чечню на шашлыки или хождения к Суркову кое-кого из националистов и близких друзей Крылова? Как без этой доминанты не заметить жадность прихлебателей Конгресса Русских Общин и прочих рогозинцев? Как без этой доминанты не заметить приватизационные "подвиги" Немцова, гламурные "подвиги" Рынски Божены, интервью Белковского на Эхо Москвы и т.д.? Застой наверху порождает весьма застойных и ригидных в своем мышлении личностей внизу.

И уж совсем смешна история конфликта Доброхотова с Крыловым, когда последний решил податься к либералам на более тучные хлеба. Нет, - вскричал Доброхотов, - не пущу в свои ряды фашиста, прикажу ментам арестовать, уголовное дело возбужу! Ну, смешно, свой человек, старший по званию, женат на еврейке, либерален по духу, а его в таком оскорбительном тоне от кормушки отгоняют! Однако, логика застоя диктует свои методы выживания, когда бессмысленно рваться наверх, там уже всё схвачено, главное, своё место удержать и никого близко не подпустить к любому виду деятельности. Вот он застой - нельзя добиться роста, подавляй любой чужой рост.

Поэтому я очень скептически отношусь к нынешним политическим переменам. Снятие Путина не возобновит работу социального лифта. Другое дело, что неснятие Путина тем более не возобновит работу социального лифта. А застой продолжает диктовать свои стереотипы поведения - неэффективность, как доказательство неспособности составить конкуренцию своему начальнику (высшая форма доказательства лояльности, между прочим), склоки, вороватость, выдвижение бредовых идей. И ждет нас период социальной неустойчивости, когда надо сокращать кадры, а заменять их не на кого. Резерв столь же неэффективен и застоен. Мало-мальски же талантливые люди будут просто шарахаться от враждебного шипения и ещё больше от бесперспективности хоть какого-то роста внутри системы. Что касается либерализма и национализма, то эти направления общественной мысли и общественных движений будут расти только подспудно и только вопреки существующим либералам и националистам. Навальный же погорит обязательно, поскольку с такой застойной публикой, с какой он связался, каши не сваришь. Впрочем, Навальный сам во многом является порождением яблочного застоя, учиненного господиным Явлинским. Ну, и ладно, пускай сами выпутываются.

З.Ы. Прошу считать данный пост моим личным, бесплатным подарком для журнала Вопросы национализма, издаваемого господиным Крыловым. Редактировать нельзя. Зато халява. Могу расширить пост до большой статьи.

З.З.Ы. Кстати, тусовка Галковского это тот же застой. Тусовка ищет младших, способных согласиться с тем, что сам Галковский и его окружение будут вечно наверху, а кто-то внизу, не находит и не может расти. И та же проблема - неэффективность это доказательство лояльности к Галковскому, а эффективность или просто наличие своих мозгов в голове неизбежно влечет к недовольству ключевых личностей тусни Галковского вновь прибывшими.

Короче, система породила мелкопрайсников, она же породила в их среде застой. Так у нас везде.